• часть2 Если куница упорно не хочет покидать своего убежища после того как вы...

    часть2.Если куница упорно не хочет покидать своего убежища после того, как вы простучите дерево топором и колотом, попробуйте выкурить ее оттуда. Для этого вырубается тонкая жердь, соответствующая по длине высоте входа в дупло. Обычно оно располагается в двух-трех метрах от земли. Поджигается небольшой кусочек скрученной ветоши, и с помощью жерди тлеющая тряпка опускается в дупло. Если куница находится там, она непременно выскочит. Необходимо учитывать, что из убежища куница вылетает молнией и охотник должен быть готов в любой момент произвести выстрел по ходовому зверьку.

    Чтобы добыть куницу из наземного убежища, лучше иметь с собой обмет 10-15 м длиной. Укрыться зверек может в корневых пустотах, под стволом упавшего дерева, внутри кочки на высохшем болоте, в старом штабеле бревен и даже в огромном лесном завале. Из последнего, если вы и выгоните зверька, он скорее всего уйдет незамеченным. Обметом закрыть огромный завал просто невозможно. Прежде чем начать выгонять зверька, возьмите собаку на поводок и привяжите в некотором отдалении, чтобы она не мешала вам и не путалась в обмете. Ставится обмет неподалеку от убежища зверька. Нижний край его присыпают снегом, если таковой имеется, и обтаптывают, по чернотропу низ обмета придавливается древесными обломками. Верхний край равномерно натягивается и крепится с помощью веток. Из-под бревен куницу пытаются выгнать с помощью длинной тонкой палки, просовывая ее в пустоты между бревнами, из остальных убежищ с помощью топора и щупа.

    Если вы охотитесь по кунице с опытной лайкой, вполне можно обойтись и без обмета. Собака прекрасно слышит зверька и никогда не даст ему уйти. Скорость лайки, особенно на короткой дистанции, намного превышает возможности даже самого быстрого передвижения любого представителя семейства куньих по земле. Но молодую собаку зверек довольно легко обманет, выскочив из убежища вне видимости, и нет никакой гарантии, что собака его догонит, пойдя по следу, и заставит спасаться от преследования на дереве.

    Случай этот произошел, когда я имел достаточный опыт охоты по кунице с лайками и держал двух собак, восьмилетнюю русско-европейскую лайку и полуторагодовалую западносибирскую. Первая специализировалась по всем видам охотничьих птиц, от бекаса до глухаря, и по пушнине. Особенно хорошо работала белку и куницу. Вторая быстро начала работать белку, и с ее помощью была добыта одна куница. Охотились мы втроем, со мной были два егеря. Кроме пушнины отстреливали копытных, на сдачу мяса государству, так называемый "товарный отстрел". В то утро я отдал одному из егерей взрослую лайку, и он ушел из избы немного раньше - у лаек кто с ружьем, тот на сегодня и хозяин. Со вторым егерем и западницей мы вышли чуть позже и по договоренности отправились в другую сторону.

    Не успели мы пройти и двух километров, как наткнулись на свежий след куницы, пересекавший лесную дорогу. Снег едва покрывал землю, и следы были заметны только на открытых местах. Я свистнул собаку и поставил ее на след. Буквально через несколько минут раздался лай, на который мы с радостью поспешили. Куница укрылась в толстом осиновом бревне, отпиленном с двух сторон много лет назад. С одной стороны осина была пустотелая, с дырой посередине, в которую лезла собачья голова. Около нее и буйствовала новоиспеченная кунчатница, издавая звуки, которые с трудом можно назвать истерическим лаем. Если бы позволяло отверстие в осине, она бы непременно залезла туда, так как постоянно пыталась это осуществить. Сомнений, что куница находится там, даже не возникало. С трудом оттащив огрызающуюся, недовольную собаку, я заткнул дыру пустым рюкзаком, проверив рукой, не осталось ли щелей, в которые зверек мог ускользнуть. Обмета у нас с собой не было, я вообще в то время им не пользовался, считал, что вполне можно обойтись без него. Да и куда, казалось бы, могла деться куница, запертая, как в клетке, в обрубке бревна? При желании мы могли втроем погрузить это полено на трактор и выпустить живую куницу только в избе. Но, видно, кем-то свыше этому зверьку была уготована другая судьба. По всем правилам, взяв в руки топор, я стал пазить бревно, прорубая его, чтобы определить, докуда идет пустота в середине. Дупло доходило до половины осины, длина которой была около шести метров. В одном из прорубленных отверстий постоянно мелькал зверек, издавая недовольное фырканье. Собака снова будто сошла с ума, увидев и учуяв куницу в нескольких сантиметрах, теперь она не лаяла, а прямо-таки разговаривала. Прильнув носом к отверстию, лайка начинала чихать, наверное, от резкого куничьего запаха.

    Вырезав небольшую, но крепкую рогатинку, я снова по всем правилам пытался прижать ею куницу через прорубленное отверстие. Егерь стукал по осине обухом топора, заставляя зверька носиться внутри. Около получаса я потратил на это занятие, но придавить зверька так и не удалось, он мелькал со сверхзвуковой скоростью. И егерь, и собака стояли с другой стороны бревна и переживали за исход схватки. Егерь громкими восклицаниями "Ух ты! Ух ты черт!", собака взвизгиваниями, переходящими в бранный лай. Внезапно егеря осенило: "Я где-то читал, что если выстрельнуть в дупло, то соболя намертво глушит". В патронташе были полузаряды с дымным порохом, с их помощью мы выгоняли затаившихся в хвое белок. Недолго думая, я высыпал из патрона дробь и, вставив ствол в отверстие, нажал на курок, в книге зря не напишут, теперь уж наверняка... Когда дым рассеялся, мы снова заглянули в прорубленное отверстие. Оттуда послышалось недовольное стрекотание зверька, и он снова заметался по дуплу. Еще какое-то время я пытался прижать его рогатиной, по-прежнему ничего не получалось. Егерю пришла в голову новая идея: подвинуть куницу к дыре рюкзаком. Палкой он уперся в рюкзак-затычку и подвинул его ближе к дыре. Мы снова все собрались около отверстия и ждали, пока зверек вновь замелькает. Когда я повернул голову к краю бревна, куница быстро улепетывала в лес. Егерь тоже увидел зверька, только собака с интересом продолжала заглядывать в дыру. Ружья, конечно, стояли в стороне, ошарашенные увиденным, мы даже не взяли их в руки. Все попытки поставить собаку на след ни к чему не привели. Наверное, от зверька пахло продуктами сгорания дымного пороха, которые имеют своеобразный запах. Когда егерь двигал рюкзак палкой, образовалось отверстие, которым и воспользовалась куница. Лайка еще долго прислушивалась и принюхивалась ко всем отверстиям в бревне, а егеря я попросил дать почитать книгу, где соболей глушат выстрелами. Может, в ней осталось еще масса "полезных советов" для охотников.

    Запутавшуюся в обмете куницу нужно брать, накрыв телогрейкой или другой верхней одеждой, так как она свободно прокусывает даже меховые рукавицы. По еще теплому зверьку пытаются притравить молодую собаку. Дают ей помять куницу, следя за тем, чтобы в азарте она не попортила шкуру, останавливая излишнюю ретивость запрещающими командами.

    В принципе любая натаска лайки с отстрелом зверька, что та же охота. Просто сначала вы помогаете собаке набраться опыта и понять, за чем именно идет погоня. Благодаря природным данным собаки (слух, чутье, зрение и быстрые ноги) охота на куницу в дальнейшем будет занимать намного меньше времени. От опытной лайки куница может только спрятаться в убежище на земле или поскорее уйти на первое попавшееся дерево.

    Как-то поздней осенью мы возвращались вдвоем с товарищем из избушки в поселок. Несколько дней активной охоты нас крепко вымотали - это были первые дни открытия охоты по пушнине. Неторопливо шагая по лесной дороге, мы уже отключились от охоты. Мысли наши были далеко, в поселке, за ужином в кругу семьи. Моя лайка, которая много повидала, изучила и охоту, и охотников, неторопливо трусила впереди.

    Она, конечно, прекрасно знала, куда мы идем, и не уходила с дороги, да мы и не отправляли ее в поиск. День близился к вечеру, слегка морозило, но снега еще не выпадало. Неожиданно собака остановилась, будто уткнулась в невидимую стену, опустила морду к земле, заметалась по дороге, будто что-то уточняя, и уверенно ушла вправо, быстро скрывшись за деревьями.

    Несколько минут стояла полная тишина. Откровенно говоря, я ждал тяжелого хлопанья крыльев, создаваемого взлетом глухаря. Думал, что это мошник перешел дорогу и собака распутывает его наброды. Мы держали ружья в руках и вслушивались в лесную тишину. Лай раздался метрах в двухстах от нас, он начался с истерической ноты, собака явно работала "на глазок". Не сговариваясь, мы сорвались с места, будто услышали выстрел стартового пистолета. Напарник оказался около собаки немного раньше меня, на бегу поднял ружье и выстрелил куда-то в крону большой ели. Отделившееся от дерева темное пятно выпрямлялось в полете и превращалось в грациозно летящую куницу. Едва попутно коснувшись веток небольшой елочки, она опустилась на землю метрах в десяти от собаки. Лайка метнулась за ней, но куница ушла под завал из нагромождения упавших деревьев. Собака остановилась и несколько секунд слушала, потом, перепрыгивая ветровал, поскакала куда-то в сторону. Я укоризненно посмотрел на товарища и спросил: "Зачем ты торопился?" Он перезарядил ружье, твердя, что хорошо видел куницу. Снова наступила гробовая тишина.

    Второй раз лай раздался метрах в семидесяти от нас. Мы снова помчались, перепрыгивая через упавшие деревья. Минут пятнадцать догоняли собаку и куницу, которая шла грядой. Наконец мне удалось увидеть мелькавшего в кронах зверька и обрезать его. После выстрела куница, цепляясь за ветки, упала на землю. Собака трепанула ее, сильно мотнув головой, и оставила в покое.

    Этот случай показывает типичную хорошую работу опытной лайки. Иногда диву даешься, как собака в захламленном лесу успевает следить за зверьком, идущим верхом, подавать голос и одновременно мчаться, обходя препятствия и перепрыгивая через упавшие деревья.

    На северо-западе европейской части России, где куница обитает в чистых сосновых борах, практикуется еще один способ охоты с лайкой по кунице. Охотник с рабочей собакой отправляется в лес после наступления темноты. Опытная лайка прекрасно ориентируется в ночном лесу и уходит в поиск. После того как лайка загонит куницу на дерево, охотник подходит к ней и освещает крону дерева мощным фонарем. Зверек, который следит за действиями охотника, обнаруживается по характерному отражению глаз. Наверное, многие видели, как светятся ночью глаза животных, попавших в свет автомобильных фар.

    Стреляют по зверьку, расположив фонарь под стволом ружья. Остальную работу выполняет опытная собака. В смешанных лесах такая охота не проводится из-за сложности передвижения по ночному лесу, где и днем немудрено ноги переломать.

    Натаска лайки и охота с ней по соболю мало чем отличается от охоты по кунице. Как было сказано выше, численность соболя в хороших угодьях может достигать 20 зверьков на 1000 га. Такой плотности соболя видеть воочию мне не довелось, но в богатых угодьях охотиться приходилось. Натаскать молодую собаку, распутывая кормовой след, при высокой численности соболя бывает довольно трудно. Следы зверьков часто пересекаются и путаются между собой, в подобной мешанине не разобрался бы даже Дерсу Узала. Но намного возрастает вероятность того, что собака, работающая белку, сама наткнется на зверька.

    Соболь отличается от куницы своим любопытно-отчаянным поведением, часто граничащим с наглостью. Многие охотники замечали соболей, приходящих на помойки рядом с избушками, часто знают их "в лицо" и не трогают. Однажды мы со штатным охотником пришли в зимовье в конце января. До этого там охотился его товарищ. На столе лежала записка: "Костя, по ключу ходит самочка, не трогай ее, она как ручная...". На Алтае я охотился в полуземлянке, ночью соболь пробежал по крыше, засыпанной снегом, потоптавшись рядом с дымившей трубой. Такого поведения куница никогда себе не позволит.

    Намного труднее промышлять соболя в предгорьях и горной тайге, где само передвижение по угодьям несомненно тяжелее. Уходящий от преследования соболь использует очень крутые склоны, собака на них взбирается с трудом, а охотнику приходится обходить их, на что теряется много времени. Практически непроходимыми являются заросли кедрового стланика, служащие соболям хорошим укрытием, а добыть его там можно только с собакой размером с соболя. Каменные россыпи тоже относятся к числу гиблых мест, выгнать зверька из нагромождения валунов очень трудно.

    На юге острова Сахалин надежным убежищем для соболя служат заросли бамбука курильского, который распространен на южной половине острова. В некоторых местах высота этой "травки" достигает 2,5 м при толщине у основания в большой палец взрослого человека. Но даже при полутора метрах эти заросли абсолютно непроходимы для человека и собаки. Соболь же чувствует себя в бамбучнике прекрасно и непременно уйдет туда, если его преследует лайка. Скорее всего из-за этого на юге Сахалина, где заросли бамбука занимают до 25% охотничьих угодий, среди промысловиков преобладает капканный промысел соболя. Видеть там собак, работающих по этому зверьку, мне не приходилось. С выпадением глубокого снега, а на Сахалине его за ночь может выпасть больше метра, бамбучник пригибается к земле и передвижению на лыжах не мешает.

    Одно время я жил на юге Сахалина в поселке Углезаводск. Чтобы лайка не засиживалась, мы выходили с ней в окрестные угодья. Соболь там водился, но из-за сильного пресса со стороны охотников численность его была минимальной. Все, кому не лень, ставили капканы вокруг поселка.

    Белки в тайге было довольно много, так что скучать собаке не приходилось. Попутно я охотился на рябчика и зайца и таскал с собой привычный полуавтомат 12-го калибра. Заросли бамбучника очень мешали передвижению, постоянно приходилось обходить их или двигаться лесными дорогами.

    Когда собака залаяла в очередной раз, я неторопливо стал подходить к ней. По елке метался соболь, готовый в любой момент прыгнуть на землю и дать от собаки деру. Несмотря на то, что рядом стояли другие деревья, уходить грядой он не собирался. Опытная лайка упреждала действия зверька и всегда оказывалась на той стороне елки, куда перескакивал соболь. Прицелившись не в самого зверька, а недалеко от его головы, чтобы задеть его только краем осыпи, я выстрелил, Ружье било настолько кучно, что дробь, пробив дыру в густой хвое рядом с соболем, даже не задела зверька. Лайка, как и положено при подходе хозяина, находилась на противоположной стороне дерева. Грохот выстрела заставил пойти соболя на отчаянный шаг. Он прыгнул с елки, приземлившись чуть ли не у моих ног, выстрельнуть второй раз я, конечно, не успел. Пока лайка поняла, что произошло, и догадалась, что я не успел, в отличие от нее, схватить соболя зубами и задавить, он благополучно скрылся в зарослях бамбучника. Попытка собаки преследовать его не увенчалась успехом.

    Заросли бамбука привлекают соболя не только как надежное укрытие от посягательств на его жизнь. Растение это относится к злаковым и благодаря хорошим кормовым условиям изобилует мышевидными грызунами, включая серую крысу (пасюка).

    При взрыве численности крысы устремляются в населенные пункты. Это не понравилось японским колонизаторам, и в 1932 году они завезли на юг Сахалина японский подвид колонка (итатси) и акклиматизировали его там. Итатси быстро размножились, но до наших дней, в отличие от крыс, не дожили. Считается, что из поймы рек, любимой стации обитания, их вытеснила завезенная на Сахалин в 1968 году американская норка.

    Однажды во время охоты мне удалось наблюдать, как моя западница работала ходового соболя. Лайка ушла в поиск и довольно долго не показывалась на глаза. Я присел на поваленное дерево и стал прислушиваться, собака могла работать на пределе слышимости. Метрах в тридцати заметил, как между деревьями что-то мелькает. Через мгновение тропинку быстро пересек соболь. Несся зверек на пределе своих соболиных возможностей. Прошло еще немного времени, и в том же направлении промчалась собака. Она бежала намного быстрее зверька, периодически подпрыгивая на ходу метра на полтора, словно кенгуру. Было ясно, что лайка преследует соболя. Собака догнала зверька недалеко от того места, где он пересек таежную тропинку, о чем и возвестил ее призывный лай.

    За месяц промысловой охоты на севере Сахалина мне удалось добыть с лайкой 12 соболей и более полусотни белок. Капканы я вообще не ставил, отдав весь запас напарнику, который охотился без собаки. За тот же промежуток времени, расставив полсотни капканов, он поймал только трех соболей. Лайка - это незаменимый помощник при промысл

    0 комментар.